Труды Цезаря и его характер.

     Из тех трудов Цезаря, которые дошли до нас, семь книг Commentarii de bello Gallico (.Записки о галльской войне), очевидно, были написаны в 51 году до н.э. и содержит описания кампаний, проводившихся в Галлии вплоть до окончания предыдущего года (восьмая книга, написанная Гирцием, является дополнением, повествующем о событиях 51-50 гг. до н.э.). Три книги Цезаря "De bello civili" ("О гражданской войне") повествуют о борьбе Цезаря и Помпея (49 - 48 гг. до н.э.). Достоверность фактов, изложенных в книге, была поставлена под сомнение Азинием Поллионом еще в античные времена. Не менее часто возникает целый ряд вопросов и у современных исследователей. Книга "Записки о галльской войне" выдерживает в целом проверку критикой, однако и в ней точность повествования вызывает определенные сомнения. (В свет эта книга вышла в свет в очень удачное время, чтобы показать римлянам, какую большую службу сослужил Цезарь для Рима). "О гражданской войне", особенно в начальных главах, грешит искажениями. Повествование Цезаря о начале борьбы и мирных переговорах на исходе военных действий расходится со свидетельствами Цицерона, дошедшими до наших времен в его переписке.     

Иногда Цезарь дает неверные географические данные тех или иных событий. Историки располагают очень немногими отрывками других работ Цезаря, его политических памфлетов (Anticato - "Против Катона"), трудов по грамматике латинского языка (De Analogia - "Об аналогии") или поэм. Все авторитеты того времени писали о Цезаре как о непревзойденном ораторе. Цицерон (Брут, 22) писал: "De Caesare ita iudico, illum omnium jere oratorum Latine logui elegantissime" ("Считаю, что из всех латинских ораторов Цезарь говорит наиболее изысканно"). Квинтилиан говорит, что если бы Цезарь учился ораторскому искусству, то был бы единственным соперником Цицерона.

    Отношение историков к Цезарю всегда зависело от их политических симпатий. Все признавали его гений военачальника. Лишь немногие не отдавали должное его обаянию и великодушию. Именно эти черты завоевали расположение Цицерона. Лишь в немногих случаях его обращение к милосердию Цезарю не находило ответа. И действительно, Цезарь с удивительной терпимостью относился ко всем, кроме идейных соперников. Личная жизнь Цезаря не была образцом для подражания, особенно в юности. Но все же сложно поверить в те страшные истории о нем, которые сочинялись его оппонентами, например о его отношениях с царем Вифинии Никомедом. Что же касается характера Цезаря как общественного деятеля, то здесь, возможно, никогда не будет достигнуто соглашение между теми, кто считает цезаризм величайшим явлением в политической жизни, и теми, кто считает, что, уничтожив свободу, Цезарь упустил уникальную возможность и подавил чувство достоинства в человеке.

Последняя точка зрения, к сожалению, подтверждается тем бесспорным фактом, что Цезарь с недостаточным вниманием и уважением относился к историческим институтам Рима, которые, имея великолепные традиции, могли бы по-прежнему являться органами реальной политической жизни. Цезарь увеличил число сенаторов до девятисот и ввел в сенат жителей провинции, но вместо того, чтобы превратить этот орган управления в великий совет империи, который представлял бы различные расы и нации, диктатор относился к нему с преднамеренным неуважением. Цицерон пишет, что Цезаря называли инициатором указов, о которых он ничего не знал, и его имя использовалось при вручении титула царя правителям, о которых он никогда не слышал. Подобным образом Цезарь относился и к античным магистратам республики.

Именно этим была заложена практика недооценки самоуважения подчиненных диктатора, и все это в конце концов привело к тому, что будущие императоры стали править нацией рабов. Мало людей умели использовать вдохновение так же легко, как Гай Юлий Цезарь; мало людей пострадало больше, чем Гай Юлий Цезарь, от иллюзий гения.